Среда, 20.09.2017, 00:50 | Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | Мой профиль | ВыходПриветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

"Вся моя жизнь связана с Советским Военно-Морским Флотом. Я сделал выбор однажды в совсем юные годы и никогда не жалел об этом."

 English

Каталог статей

Главная » Статьи » Письма о реабилитации

Н.Г.Кузнецов. Письмо в Президиум ЦК КПСС 8.11.1957 г.
ПИСЬМО Н.Г. КУЗНЕЦОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС 39 № 32441-57                                  ноября 1957 г.

ПЕРВОМУ СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС ТОВАРИЩУ ХРУЩЕВУ Н. С.

Прошу поверить, что не личными мотивами, а только желанием изложить правду и доложить министру обороны т. Малиновскому Р.Я. некоторые вопросы для пользы дела я написал это письмо в Президиум ЦК КПСС, с которым прошу ознакомиться и дать указания.

Член КПСС
КУЗНЕЦОВ Н.Г.

Пометы: "Ознакомился. Л. Брежнев". "Тов. Малину доложено. Хранить в архиве. В.Горбунов. 8/1 58 г.".

Совершенно секретно
Экз. № 1

В ПРЕЗИДИУМ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

8 июля с.г. я написал письмо бывшему министру обороны т. Жукову Г.К. с просьбой принять меня, и хотя я в нем ясно указывал, что разговор будет касаться не каких-то моих личных дел или просьб, а определенных документов, которые я там перечислил, однако я принят не был, а так как это письмо уже было после моих неоднократных просьб принять меня и послушать, то я решил больше никуда не обращаться, но считаю своим долгом сейчас, в сложившейся обстановке, изложить вопросы, которые мне хотелось высказать бывшему министру обороны.
Хотя, по заявлению т. Жукова, возвращение мое в Вооруженные Силы невозможно и мне не следует даже обращаться (бесполезно) по каким-либо вопросам, я продолжаю считать совершенно неправильным, что я не был вызван ни одного разу и нигде не заслушан перед тем, как вынести решение о моем разжаловании и увольнении из армии. Я убежден, что об этом не знает Президиум ЦК КПСС. Я не был вызван и перед тем, как меня снимали с должности, хотя я обращался с просьбой об этом к тт. Жукову Г.К., Горшкову С.Г. и Баграмяну И.Х. (который оставался за т. Жукова), а был приглашен т. Соколовским В.Д. на Президиум ЦК с заявлением, что, "если можешь, приезжай, хотя вопрос этот уже решен". Я не был даже ознакомлен с документом, а на заседании было также прежде всего указано, что вопрос этот решен и мне выступать не было никакого смысла. Это было в декабре 1955 г.
15 февраля 1956 г. я был вызван б. министром обороны т. Жуковым Г.К., и в течение 5-7 минут в исключительно грубой форме мне было объявлено о решении снизить меня в воинском звании и уволить из армии без права на восстановление. После этого меня не только никто не вызвал для формального увольнения, а какой-то представитель Управления кадров (даже без меня) принес и оставил мне на квартире увольнительные документы. В таком же духе какой-то прокаженности продолжается отношение ко мне со стороны МО и до сих пор, я даже, в отличие от всех отставных, не получил ни одного пригласительного билета в День Советской Армии и т.д. Не будучи совершенно осведомлен о причинах своего наказания по лишению звания и увольнению в отставку, я просил т. Жукова хотя бы прислать мне и ознакомить с документами, меня касающимися, тем более что они принимались, когда я еще был членом ЦК, но он не сделал и этого. Я так и не получил возможности ознакомиться, хотя бы под расписку, с этими документами.
Не зная более подробно, в чем и на основании каких данных я обвиняюсь, я могу лишь изложить свою точку зрения по обвинению, сказанному мне министром обороны, подтверждая основные положения документами и фактами. Докладываю в том порядке, как министр обороны мне перечислил эти обвинения: 
1) Якобы я "нагородил" много различных окладов сверхсрочникам. 
Докладываю, что последнее рассмотрение окладов сверхсрочников было в 1946 г. (на память) по поручению ЦК у т. Жданова А.А., где я был выруган за недостаточное к ним внимание, принято решение, и больше я ничего не предлагал. Его ссылка на большое жалованье сверхсрочникам на Камчатке не имеет ко мне никакого отношения, так как это было сделано без меня, а моя точка зрения на этот вопрос, когда устанавливались эти оклады (я был в это время на Дальнем Востоке), выражалась в том, что лучше прибавлять питание и хорошее обмундирование в таких трудных местах, а не жалованье, которое часто приносит только вред. 
2) Дисциплина на флоте исключительно низкая.
Да, я также не был удовлетворен дисциплиной на флоте, но по цифрам проступков она не отличалась сколько-нибудь от дисциплины в округах (факты же можно было надергать).
Кроме того, когда вопрос идет о таком суровом наказании, нельзя не считаться с законной стороной дела, в какой степени я отвечаю. У меня не было никогда и мысли не считать себя ответственным за дисциплину, но ведь после слияния министерств флоты даже не были мне официально подчинены, а я управлял ими как заместитель министра; флоты же по приказу были подчинены прямо министру. Это нетрудно проверить по документам.
3) "Вообще начальство Вами очень недовольно, и на флотах Вы никаким авторитетом не пользуетесь".
Так как этот вопрос больше не разъяснялся и не уточнялся, я не мог его понять более подробно и не могу ничего сказать и сейчас.
4) Последним обвинением, высказанным мне уже после прощания: "Можете идти", было, что у меня крупные недостатки в судостроении.
Этот вопрос исключительной важности, имеющий большое значение для будущего Военно-Морского Флота в системе Вооруженных Сил, и заставил меня написать письмо министру обороны, просить его ознакомиться с рядом документов, в которых я изложил свою точку зрения, подтверждая ее фактами и документами. Желая объяснить министру, я это хотел сделать без каких-либо личных мотивов, не личными мотивами руководствуюсь и теперь. Докладываю вопросы судостроения за весь послевоенный период. После окончания войны в 1945 г. мною был представлен десятилетний план проектирования судостроения. В этом плане основными классами боевых кораблей были: а) авианосцы (большие и малые); б) крейсера с 9" артиллерией (чтобы бить все крейсера противника); в) подводные лодки; г) эсминцы и т.д.
Споры, которые проходили в процессе обсуждения, касались авианосцев, на которых я настаивал и которые не принимались к постройке; по крейсерам больших споров не было; по эсминцам были очень горячие споры потому, что я категорически возражал против строительства большого количества старых эсминцев проекта № 30, потому что они были без универсальной артиллерии, и соглашался только на некоторое количество, чтобы быстрее оживить работу судостроительной промышленности и собрать кадры. Очень много разговоров было о новых типах подводных лодок, которые нам уже были известны. Вопроса о тяжелом крейсере с 12" артиллерией при мне даже и не стояло, хотя Министерство вооружения не раз, как я помню, рекомендовало 12" пушку.
Я был снят с должности, когда споры о новой программе были в самом разгаре, и она окончательно обсуждалась после меня. Все это легко проверить по документам. Я же лично до последних дней считал самыми крупными ошибками в послевоенном судостроении появление в строительстве тяжелого крейсера, строительство такого большого количества эсминцев проекта № 30, продолжение строительства старых подводных лодок проекта № 15 и ряд других вопросов. По всем этим вопросам имеется большая переписка, особенно о неполноценности эсминцев проекта № 30, когда я поднимал эти вопросы после своего возвращения на работу в Москву в 1951 г.
Со своей стороны, после моего назначения в 1951 г. в Москву я принял все меры, чтобы скорее перейти на новые эсминцы, и категорически возразил против продолжения строительства эсминцев проекта № 30. Несколько раз докладывал о необходимости строить десантные суда и авианосцы.
В докладе № 2222 от 1 сентября 1951 г., т.е. сразу после прихода на должность министра Военно-Морского Флота, я написал, какими старыми кораблями мы обладаем, и просил принять ряд срочных мер.
Таким образом, ни формально, ни по существу меня нельзя обвинять в тех кораблях, которые были построены в период с 1946 по 1951 г., потому что программа была принята без меня и против моих предложений, а строительство велось в мое отсутствие.
Я не утверждаю, что в то время я стоял на самых правильных позициях и умел предусмотреть самое новое, но я утверждаю, что если бы были приняты мои предложения, то к 1952-1953 гг. мы имели бы авианосцы, подводные лодки, десантные корабли, крейсера, сильные в зенитном отношении, которые сейчас было бы нетрудно переделать в реактивные, имели бы самые современные эсминцы и т.д.
Программа послевоенного судостроения принята без меня и вопреки моему мнению, строительство этих кораблей в основном также прошло в мое отсутствие [в] 1946-1951 гг. Так фактически обстоит дело с первой послевоенной программой судостроения.
После назначения меня вторично в Москву в 1951 г., разобравшись с положением дел, я с помощью всех управлений, детально и кропотливо занимаясь, что могут подтвердить многие, написал большой доклад Председателю Совета Министров о всех недостатках [№ 2222сс от 1 сентября. – прим. ред.]. Доклад этот я был вынужден написать и считал это своим партийным долгом потому, что все попытки текущим порядком исправить положение не удавались, а лично доложить т. Сталину мне не было другой возможности, как в письменном виде, потому что к нему на личный доклад я попасть не мог.
Вместо объективного разбора этого очень важного доклада и принятия должных мер (а вопросы, поставленные в этом докладе, уже тогда вскрывали крупные недостатки, которые и сейчас нужно выправлять), после оскорбительных нападок на меня, что "я напрасно охаиваю самые современные корабли", они так и не нашли никакого решения.
Убедительно прошу ознакомиться с запиской т. Малышева В.М. по моему докладу, где я обвиняюсь чуть ли не в антигосударственном деле, якобы я неправильно указываю на недостатки наших кораблей, что корабли самые современные. Резолюция на нем закончила это дело.
Я привел это для того, чтобы документально доказать, что я не был и в то время отсталым человеком, не видящим недостатки, как потом широко утверждал это Жуков.
В подтверждение этого я могу доложить (и что можно проверить), что относительно реактивного оружия впервые мной был поставлен вопрос еще в 1951 г. Когда в 1954 г. я добился решения о первой опытной установке (реактивной) на одном из крейсеров в Черном море, то, несмотря на возражения т. Горшкова С.Г. (который предлагал поставить для этого крейсер, требующий ремонта), я приказал направить самый лучший и новый крейсер "Нахимов", чтобы не потерять сколько-нибудь времени и как можно скорее испытать его. Этот момент может полностью подтвердить адмирал Горшков С.Г.
Когда разбирался вопрос у т. Сталина относительно управляемых снарядов с самолетов, я всеми силами настаивал и настоял, чтобы как можно скорее был установлен один опытный образец для моряков в береговом варианте. Крейсер "Нахимов" и береговая оборона флота еще при мне, в 1954-1955 гг., закончили установку опытных образцов этого нового оружия, а береговая установка "Стрела" уже была испытана и стрельбой.
После смерти т. Сталина и ввиду того, что мне удавалось решить мало вопросов при его жизни в последние годы, так как к нему доступа фактически не имел, я, полагая, что обстановка изменилась, 6 августа 1953 г. написал доклад министру обороны (№ 1832сс), в котором изложил свои взгляды на задачи флота, но, не претендуя на их совершенную правильность, просил поручить Генеральному штабу разобраться и подготовить вопросы для обсуждения. Генеральному штабу я просил поручить разобраться потому, что всегда был убежден, что перед тем, как решать вопрос, какой же флот нужно строить, следует четко установить его место в системе Вооруженных Сил и его задачи на случай войны. Без этого трудно даже предлагать, что же следует строить. Мое предложение принято не было, и мне было предложено представить план судостроения. Так возник новый план судостроения, который потом все-таки был возвращен на рассмотрение Генерального штаба, но время было потеряно. Так как, видимо, ошибки нового плана судостроения являются более важным обвинением против меня, чем вопросы старого плана, я и хочу более подробно остановиться, руководствуясь только фактами.
Докладом" от 31 марта 1954 г. за № 401сс я доложил о плане судостроения. В свете всего происшедшего и моего личного тщательного изучения я не отрицаю, что он был ошибочным в части большего, чем следует, количества кораблей и в недостаточно решительном требовании самых новых кораблей и новой техники, но хочу объяснить, как рождалось окончательное представление его в правительство.
Когда я получил приказание представить план, одновременно мне было указано, чтобы он, хотя бы в самых грубых приближениях, был согласован с Министерством судостроительной промышленности; хотя мы совсем не считались со сроками, предлагаемыми МСП, однако считали обязательным быть ближе к реальности. Поэтому в этом плане, прошу фактически убедиться по документу, были все самые современные корабли, но их, видимо, было недостаточно, и они были отнесены на поздние сроки. Я осмеливаюсь утверждать, что, очевидно, эти сроки едва ли будут выдержаны сейчас и хорошо, если они окажутся такими.
Однако могу со всей искренностью признать, что в этом плане было поставлено много кораблей принципиально старых типов, а у меня не хватило настойчивости отказаться от них на какой-то период. Этот упрек в мой адрес совершенно правилен. Вызвано это было боязнью на какой-то период остаться на случай войны без кораблей.
Формально же этот документ, окончательно подписанный министром обороны т. Булганиным, начальником Генерального штаба т. Соколовским и мною, готовился следующим образом.
Когда он был готов вчерне и мне было предложено привезти его министру обороны т. Булганину на Юг, я специально попросил поручить оставшемуся за него т. Василевскому вместе с начальником Генерального штаба т. Соколовским и с обязательным привлечением т. Жукова обсудить его еще раз у т. Василевского и только после полного согласования направить его министру.
Такое совещание состоялось, и я согласился со всеми изменениями, предложенными ими. Значительных сокращений требовал т. Жуков по авианосцам и десантным судам, что мне казалось особенно странным, но я пошел и на это.
Таким образом, документ, подготовленный в правительство, был полностью согласован, и, как мне хорошо помнится, сам министр, даже против моего желания, при окончательной редакции увеличил количество авианосцев.
Так появился документ, за который я готов нести ответственность, не ссылаясь на тех, кто его подписал и кто его одобрил, а докладываю об этом для того, чтобы сложилась правильная, истинная картина по этому вопросу.
Зная, что судостроение идет по старым планам, что требуется немедленное решение по новому плану, и особенно в части проектирования (что важнее даже самого строительства потому, что при проектировании уже закладываются хорошие корабли или допускаются ошибки и которое всегда надо начинать раньше), я всячески добивался скорее рассмотреть этот план, и прежде всего план проектирования. Подписанный, повторяю, министром обороны, начальником Генерального штаба и мною план был направлен в ЦК КПСС, где он должен был предварительно рассматриваться. При первом его рассмотрении были внесены незначительные поправки, и через несколько дней он рассматривался на более расширенном составе Президиума ЦК КПСС.
Я готовил проект резолюции, согласно которой предлагалось создать комиссию, которой поручить в 2-3-месячный срок более детально обсудить этот план, согласовать с промышленностью и установить окончательно, какие же корабли строить и в какие сроки (эта резолюция сохранилась). Я прекрасно понимал, что такие решения не могут приниматься наспех, и никакой другой резолюции не предлагал.
Когда на этом заседании было вновь отложено рассмотрение и даже создание комиссии, я очень невыдержанно, с криком настаивал не откладывать этого решения, потому что все равно предстояло еще много рассмотрений до окончательного решения и я боялся, что пройдет целый год времени. Эта никогда, ни до, ни после, не повторявшаяся нервозность была совершенно подсознательной, и скорее ее можно отнести к болезненному состоянию того времени. Ни криков, ни грубости я никогда не допускал даже во время войны и ни с кем, что могут подтвердить флотские товарищи. В этом я виновен и всегда стыжусь происшедшего.
Когда в дальнейшем обсуждался этот вопрос и мне удавалось добиться ускорения постройки новых кораблей, я с радостью делал это. По моему предложению принято решение о проектировании новой техники. Таковы факты, которые мне хотелось доложить, не умаляя своей вины, за которую я получил суровое наказание. Мое ошибочное предложение по новому плану судостроения не нанесло, однако, материального ущерба и было вовремя исправлено.
Кроме официально поставленных передо мною обвинений, на которые я ответил выше, мне хочется также остановиться на некоторых вопросах, по которым я получил упреки.
1. По вопросу организации министерства меня упрекали в якобы консервативной точке зрения, будто я настаивал на особом Военно-морском министерстве.
Привожу факты: 12 января 1946 г. за №50сс, т.е. немедленно по окончании Отечественной войны, я после тщательного изучения доложил Председателю СНК о том, что опыт войны показывает необходимость иметь единую организацию всех Вооруженных Сил. От этой точки зрения я никогда не отказывался и в 1953 г. снова направил копию этого доклада. Однако объединение можно провести по-разному, и я был и остаюсь различного мнения по отдельным вопросам организации министерства.
Основные расхождения сводятся к следующему: в современной войне воюет вся страна и Министерство обороны является исполнительным органом по чисто военным вопросам, и Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами в военное время (а тогда почти все будут военными) не может быть министр обороны, как это сказано в новом Положении о Министерстве обороны. Страна должна знать, что во главе всего во время войны стоит самый высший орган и самое авторитетное лицо в стране. Такое Положение о Министерстве обороны будет приводить к очень вредным стремлениям сосредоточить больше чем следует власти в руках Мин. обороны.
Соединяя в единое целое по мотивам единства оперативных планов и необходимости почти все операции вести разными видами Вооруженных Сил вместе, считаю, однако, опасным лишать должной самостоятельности виды Вооруженных Сил и лишать их полноценных оперативных органов, тыла, разведки и т.д. Один министр и только Генеральный штаб руководить войной не в состоянии. Ряд операций должны быть поручены главкомам.
Может быть, я и не прав, но мне представляется это так, и та система единой организации, о которой я писал, отличается от того, что имеем сейчас. Главное же -неправда, что я стою за какую-то вредную самостоятельность.
2. По вопросу начала войны мне хотелось бы только имеющимися документами опровергнуть утверждение т. Жукова, что нельзя было подготовить части к обороне за несколько дней. Этому никто не мешал, наоборот, это был его долг.
Факты, которые можно проверить по документам, следующие - флоты в течение месяца перед войной были постепенно переведены на соответствующие оперативные готовности, все военно-морские базы были затемнены, и, когда накануне войны (около 9 часов вечера) я был вызван к т. Тимошенко и получил указание приготовиться к возможному нападению, нам с начальником штаба было достаточно из кабинета т. Тимошенко позвонить по телефону на командный пункт, передать условный сигнал на флоты, по которому уже все знали, что делать.
В результате этого к 12.00 ночи (00.00 22 июня 1941 г.) я имел уже все доклады с флотов о фактической боевой готовности, и в результате все налеты на главные базы флота с задачей вывести из строя корабли были безуспешными. Это особенно важно потому, что выведенный в первый момент войны флот уже не мог быть восстановлен во время войны. Все это могут подтвердить все командующие флотами того времени и документы.
Вопрос начала прошлой войны и неповторение чего-либо подобного в будущей - вопрос огромной важности, и его следует обсудить очень подробно и в самой высшей инстанции.
Докладывая, прошу поручить министру обороны ознакомиться с указанными мною документами в письме от 8 июля с.г. и принять меня для личного объяснения. Вопросы, которые я хочу изложить, не личные вопросы и могут принести известную пользу.
По личному же вопросу ввиду того, что в обстановке, открыто поощряемой т. Жуковым, после моего ухода было высказано много незаслуженных и явно клеветнических обвинений, о которых мне хочется очень коротко также доложить министру обороны.

Член КПСС Н. Кузнецов 
8 ноября 1957 г.

ЦХСД. Ф. 5. Оп. 30. Д. 231. Л. 74-87. Копия.

Категория: Письма о реабилитации | Добавил: glavkom (23.07.2013)
Просмотров: 403 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Категории раздела

Статьи и материалы Н.Г.Кузнецова [1]
Опубликованные и неопубликованные материалы, написанные Н.Г.Кузнецовым
Из личного архива Н.Г.Кузнецова [15]
Материалы личного архива
Письма о реабилитации [10]
Письма о реабилитации Н.Г.Кузнецова и некрологи.
Статьи о Н.Г.Кузнецове [5]
Опубликованные статьи о Н.Г.Кузнецове
Конференция, посвященная Н.Г.Кузнецову [13]
Материалы конференции 1999 года в ГШ ВМФ

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа