Четверг, 25.05.2017, 04:18 | Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | Мой профиль | ВыходПриветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

"Вся моя жизнь связана с Советским Военно-Морским Флотом. Я сделал выбор однажды в совсем юные годы и никогда не жалел об этом."

 English

Видеофильмы о Н.Г.Кузнецове

Все видеофильмы о Н.Г.Кузнецове (кроме хроники военных лет) смогли появиться на экране благодаря дальновидности людей, которые знали свое дело не только как профессионалы, но и как "Человеки-мыслящие". Поэтому прежде, чем посмотреть разные по качеству и глубине осмысления видеоролики, связанные по тематике с Н.Г.Кузнецовым, просим Вас прочитать первоисточник, объясняющий многое.

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ФИЛЬМА-ИНТЕРВЬЮ "ДАЛЕКОЕ - БЛИЗКОЕ"

В.А.НИКОЛАЕВА, кинорежиссер

В конце 60-х годов у большого советского писателя Константина Михайловича Симонова возникла идея запечатлеть в кино крупных военачальников, под руководством которых была выиграна война с фашизмом. Он обратился в Правительство, Комитет кинематографии с настоятельной идеей создать фильмы-интервью, фильмы-кинодокументы о реальных советских военачальниках Великой Отечественной войны.

Важность постановки вопроса объяснялась необходимостью зафиксировать для потомков правду жизни страны в то страшное для народа время из первоисточника - от лиц, организовавших победу над врагом, бывших очевидцами и участниками многих исторических событий и явлений предвоенного и военного времени.

Большой авторитет советского военного писателя, поэта и гражданина помог принять идею и утвердить военные персоналии. Было принято решение создать фильмы о Жукове, Рокоссовском, Коневе, Кузнецове, Василевском, Чуйкове...

Съемки фильма были поручены студии Центрнаучфильм. Первоначальное воплощение идеи Симонова было положено Владимиром Александровичем Познером, в то время руководившим "Экспериментальной студией" в рамках "Мосфильма". Продолжение серии было передано киностудии "Центрнаучфильм".

В начале 60-х гг., когда студия широко развернула свою работу, В.А. Познер, будучи уже на пенсии, внес большой практический вклад в это дело: он курировал работу, создавал сценарии и планы, и осуществлял общее руководство на общественных началах.

Летом 1971 г. мне как режиссеру Центрнаучфильма позвонил домой директор киностудии Юрий Николаевич Варенцов. Это был очень неожиданный звонок.

- Ты собираешься сегодня на студию? - спросил он.

- Да, Юрий Николаевич.

- Приезжай немедленно, приходи ко мне, есть очень важное дело.

Вхожу в кабинет.

- Знаешь, о ком будем делать фильм?

- Нет.

- Адмирала Кузнецова знаешь?

- Нет.

- Поручаю тебе фильм о нем. Садись и звони.

- Куда?

- К нему на квартиру, вот телефон.

- ???. Юрий Николаевич, должна сказать Вам, что по опыту предыдущих съемок уговаривать большого военачальника сниматься в фильмах-интервью дело очень трудное.

Мои личные трудности заключались еще в том, что военачальники в фильмах-интервью отказывались отвечать на вопросы, касающиеся их личных впечатлений и конкретного участия в войне, - объяснила я Ю.Н.Варенцову.

Выслушав мои объяснения, директор киностудии Ю.Н Варенцов снял с рычага трубку и передал ее мне.

- Звони, я уже с ним говорил.

Звоню Кузнецову. Звоню на дачу в Барвиху.

- Можно Николая Герасимовича?

Слышу:

- Да, - отвечает молодой голос. - Я вас слушаю.

Заикаясь и предполагая ранее испытанные трудности, объясняю, что я сотрудник киностудии и мне поручена работа над фильмом об адмирале Кузнецове.

Как мне показалось, адмирал, в некотором раздумье ответил:

- А стоит ли?

- Это для истории, - после долгой паузы стала торопливо, как мне помнится, по-детски лепетать -. - Родина нам не простит, если Вы скажете нет.

- Ну, если Родина не простит, - услышала я в трубке теплый, мягкий голос с некоторой иронией в интонации, - то я готов.

На следующий день крепким морозным утром мы с директором киностудии Ю.Н. Варенцовым и В.А. Познером выехали на машине в Барвиху.

Участие в поездке В.А. Познера, как идеолога, меня не удивляло, в то время как поездка директора студии - было явлением необыкновенным и для меня большой неожиданностью. Да и состояние его, на мой взгляд, было необычным. Я видела как волновался Юрий Николаевич и с каким трепетом ожидал он предстоящей встречи с адмиралом.

Естественно я задала ему вопрос:

- Юрий Николаевич, эта встреча имеет для Вас какое-то личное значение?

Из ответа я узнала, что Варенцов во время войны служил в Севастополе на морской береговой батарее. Знал, что этого мужественного и талантливого адмирала отличала в общении с людьми душевность и простота, внимание и забота о человеке, сочетаемая с высокой требовательностью. В трагический период начала войны однажды он видел и слышал как выступал Народный Комиссар ВМФ перед моряками Черноморского флота. Видимо, личность Наркома оставила неизгладимый след в душе молодого офицера на всю его жизнь.

Едем по Успенскому шоссе. У деревни Барвиха сворачиваем налево. Въезжаем в слегка припорошенный с утра снегом сосновый поселок "Новь". Минуты через три после поворота от шоссе - гостеприимно распахнутые ворота. На деревянном крыльце веранды нас встречает и приглашает в дом, на мой взгляд, молодая, красивая, статная русская женщина.

Проходим в дом, в небольшую комнату, по виду, кабинет. Женщина говорит:

- Сейчас приглашу Николая Герасимовича.

Ждем недолго. Молчим. Волнуемся.

В кабинет входит высокий, стройный, в гражданском костюме, но по-военному подтянутый мужчина.

Непроизвольно встаем, здороваемся, называем себя. Завязываем разговор.

С этого дня началась наша работа на фильмом. Несколько первых встреч были заняты работой над сценарием. Николай Герасимович много рассказывал о своем детище - Военно-Морском Флоте, о Великой Отечественной войне, о том, что пришлось ему пережить. Из всего огромного, что хранила его удивительная память, он выбирал самое нужное и главное. Мы заметили как теплели его глаза и молодело лицо, когда он вспоминал о военных моряках.

Дальнейшая работа над сценарием потребовала наших поездок в Ленинград и Севастополь. Мы встречались со многими моряками, служившими под началом Николая Герасимовича, записывали их воспоминания и вели съемки будущего фильма. И все, с кем бы нам ни доводилось встречаться и беседовать, с большой теплотой и любовью говорила о своем Наркоме.

Мы сняли и записали старых соплавателей Николая Герасимовича адмирала Ю.Н. Пантелеева, адмирала И.Д.Елисеева. Посмотрели много лент и нашли живую хронику, где был запечатлен молодой Нарком Н.Г. Кузнецов в событиях предвоенного и военного времени. Нашлись кадры первых крейсеров "Червона Украина" и "Красный Кавказ", на которых в течение восьми лет до ухода на гражданскую войну в Испанию плавал Николай Герасимович. Кадров оказалось немного, жаль, что в то время мало снимали.

Помнится наш выезд из Севастополя, когда мы закончили намеченные там съемки. В поезде, которым мы возвращались в Москву, по соседству с нами оказалась группа молодых моряков. Узнав, что мы съемочная группа и делаем фильм о Николае Герасимовиче Кузнецове, они очень обрадовались, пришли к нам и мы всю ночь проговорили о герое нашего фильма.

Когда сценарий был готов, начались съемки на даче. В первый же съемочный день нам не повезло. Вся наша киногруппа приехала утром с небольшим опозданием. Для съемки потребовался трехфазный ток. После долгих исканий осветительная аппаратура была подключена к трансформаторной будке, располагавшейся на соседнем дачном участке. Съемки начались уже во второй половине дня, но в самом начале работы свет неожиданно стал мигать. Мы вынуждены были остановиться и выяснить причину. Оказалось, что мальчик с соседней дачи пытался перерубить топором кабель, соединяющий нашу аппаратуру с трансформаторной будкой. Мальчик не предполагал, что рубит концы кабеля с трехфазным током да еще в сырую погоду - шел мокрый снег - было смертельно опасно для него. Работа в этот день прекратилась, настроение испортилось.

Мы снимали в той самой комнате, в которой впервые встретились с адмиралом. Покидая ее в тот злополучный день, я с огорчением оглядывала ее обстановку и предметы, сокрушаясь, что съемка не удалась. Через окно открывался вид на первозданной белизны сугробы, и будто вырастающие из них высокие прямые сосны, похожие на мачты большого корабля. Вдруг мой взгляд задержался на пишущей машинке, стоявшей на письменном столе. Я подошла к столу. В каретке был зажат листок с напечатанными несколькими строчками. Под влиянием настроения я вложила в машинку чистый лист бумаги и написала: "Николай Герасимович ! Просим извинить нас за плохую организацию работы, за первый съемочный день, который комом".

Следующая съемка была назначена на завтра на 11 часов. Мы опять опаздывали. Николай Герасимович, в валенках, ожидая нас, неторопливо ходил по вычищенной дорожке сада, и уже успел хорошо прогуляться. Мы опаздывали часто по независящим от нас причинам и особого значения этому не придавали. А Николай Герасимович, будучи по-военному пунктуальным, воспринимал это как отклонение от нормы и укорял нас.

Пока группа готовилась к работе, я тем временем взглянула на пишущую машинку. Интересовала судьба моих строк. Заправленный мною листок находился на месте, а ниже написанных мною строк, я прочла ответ Николая Герасимовича: "Валерия Александровна! Уверен, дело будет сделано хорошо. Пусть только ком будет первый и последний".

Не скрою, эти утешительные слова были приятны. В них заключалась своего рода поддержка, оказанная Николаем Герасимовичем нашей группе.

Ободренная удачными съемками в этот день я дополнила листок следующими словами: "Николай Герасимович! Как теперь Вы уже могли убедиться, комья поуменьшились в размерах и не так ощутимы, когда их приходится проглатывать".

На третий день съемок ответ был таков: "Ощутил на себе, что искусство действительно требует жертв! Полагаю, жертвы будут не так уж велики! "

Так постепенно установилась наша неофициальная переписка. В перерывах между съемками Николай Герасимович пожаловался: "Устаю, трудно стоять перед жарким ослепительным светом. Не думал, что будет тяжело. Режиссер - Валерия Александровна, - утешает и даже хвалит. Говорит, что пропала скованность, движения стали увереннее. Это поднимает настроение и позволяет надеяться, что к концу съемок научусь".

Николай Герасимович оказался способным работать перед камерой. Через несколько дней работы он уже не терялся перед "юпитерами". Уходя, мы традиционно оставляли ему наши записочки, где высказывали свои пожелания. Так однажды, похвалив нашего главного героя за способность хорошо и быстро перевоплощаться, мы все-таки отметили: "Не рассчитывайте на снисхождение. Полагаем, Вы в нем не нуждаетесь. Жертвы будут при просмотре уже смонтированного материала" .

Вечером уехали, но по дороге машина испортилась. Пришлось долго и с приключениями добираться до города. Дома были очень поздно. Но на следующий день, к удивлению Николая Герасимовича и нашему, вся группа явилась на дачу без опозданий.

Надвигались праздники. Работа над киноинтервью приближалась к концу. С каждым днем наши отношения становились доверительнее, теплее, раскрепощеннее. Вырастало взаимопонимание, что мы делаем важное и нужное для памяти грядущих поколений дело. Николай Герасимович освоился с работой совершенно, был оживлен, шутил и как-то даже помолодел, легко, словно по трапу, спускался и поднимался по узкой деревянной лестнице, что вела на второй этаж. Таким он запомнился нам в те дни. Царило веселое, приподнятое настроение.

По сценарию не было установлено жестких условий к содержанию интервью. Привилегия принадлежала Николаю Герасимовичу. Обычно в конце дня мы договаривались о примерном содержании воспоминаний на завтра. Характерным для Николая Герасимовича были его непринужденность и свобода владения предметом разговора, потому что рассказывал он о родном флоте, история которого была неотделима от его личной биографии. Вспоминая о прошедшем, он переживал все заново, и забывал, что он перед камерой, поэтому его поведение было непринужденным и естественным. Кинолента оставила нам, зрителям, присущие этому Человеку глубокую мудрость, чистоту восприятия мира и верность своим идеалам. И в то же время в перерывах между съемками, когда он оставался один, я замечала, как быстро, почти мгновенно менялось его лицо: становилось печальным, рот скорбно сжимался и в глазах таилась какая-то невысказанная боль. Чувствовалось, что где-то в самой сокровенной глубине его души какая-то незаживающая рана постоянно болит и тревожит его. В моей памяти тогда воскресали слова сложенной его поколением песни, последнюю фразу припева которой я уже повторяла про себя по-своему. Слова эти были написаны будто о нем: "Высок он и прям, но горестный шрам проходит сквозь сердце его".

В декабре начался монтаж фильма. Для нас наступило трудное время. Предстояло из 12 отснятых частей выбрать только 6. Каждый кадр казался очень важным и интересным, а нам с болью в сердце приходилось резать. Пожалуй, для нас это была самая мучительная работа. Ведь то, что говорил Николай Герасимович было для нас откровением, а нам пришлось отобрать только половину из всего снятого и записанного материала, за кадром фильма осталось много ценного из воспоминаний адмирала. Так пришлось вырезать рассказ адмирала Елисеева о первом налете фашистов на Севастополь и переводе флота на готовность № 1, о личности Сталина, Главном Комитете Обороны и Ставке, некоторых вопросах океанско-морских операциях английского и американского флотов в годы второй мировой войны. Не вошли в фильм также рассказы Николая Герасимовича о "Дороге жизни", "Онежской флотилии", Подводной лодке "С-13" и другие.

Мы переписали эти рассказы и передали их семье Кузнецовых.

Наконец, фильм был смонтирован и утвержден Главным Политическим управлением Армии и Флота и Госкино. Николай Герасимович с семьей был приглашен на студию для просмотра кинокартины. Остался доволен. Пожалел, что многое не вошло. Нашел, что в отдельных местах фильма вел себя скованно и неуверенно. При этом добавил:

- Вот, если бы теперь сниматься, теперь меня не смутили бы "юпитеры". Я прошел науку стоять, двигаться перед камерой. Правда, это моя работа оказалась более успешной, чем когда я снимался в фильме Р. Кармена "Союзники", который он делал совместно с ГДР. Сам я его не видел, но товарищи из нашего посольства, бывшие на его просмотре, подробно рассказывали мне о нем.

Итак, работа над фильмом, который мы назвали "Далекое-близкое" была завершена. Но дружба наша с семьей Кузнецовых не кончилась. Мы приезжали к ним и с удовольствием вспоминали о прошедшей работе, говорили о будущей.

В одну из встреч, когда за чаем собралась вся большая семья Николая Герасимовича, наша киногруппа преподнесла ему на память сложенные с большой любовью стихи: под названием "Эпизод под Барвихой" :

От Москвы на дачу под Барвихой

Подъезжал автобус по утрам. . .

Усмиряла шум команда "тихо", -

Начиналась киносъемка там.

Может, даже сравнивать и глупо

Дачный дом с плывущим кораблем,

Там, где разместилась киногруппа,

Дружеский найдя себе прием.

Со второго этажа "по трапу",

Выходил на съемку адмирал...

Снявши шапку, кепочку иль шляпу,

Каждый на минуту замирал.

Рисовал он давние картины -

Путь страны и флота в четверть века...

И глаза внимательные вскинув,

Все внимали речи ЧЕЛОВЕКА.

Вынес он и бури и ненастья,

Рос, мужая вместе со страной,

Принимая личное участье

В том, что называется СУДЬБОЙ!

Он остался честным, умным, смелым

Мудрый, непреклонный адмирал…

Говорил он дельно и умело

Все о том, что пережил и знал.

А за дверью, что преградой стала,

На минуты отделив его,

Женщина красивая стояла -

Воплощенье счастья самого.

Честь и слава женщинам-подругам,

Тем, что рядом и живущим в нас:

Навсегда становятся нам другом,

Говорящим правду без прекрас !

Как они порой сильней и выше:

Сыновей растят, глядят в глаза.

Шепот их неслышимый заслышав,

Понимаем, пронеслась гроза...

А пока стрекочет и стрекочет

Камера синхронная на даче,

Эта женщина, наверно, хочет,

Чтобы снялся адмирал удачно.

Чтобы он сегодня был красивый,

Как всегда высокий и прямой,

Удивлял своей духовной силой

Тот, кому неведом был покой...

Он, избравший для себя призванье,

Он, моряк до мозга и костей…

Словно в кубрике иль кают-компании

Принимал по-дружески гостей.

Шар земной, вращая словно глобус,

Вспоминал о прошлом адмирал…

С киногруппой прибывал автобус,

Становясь у дачи на причал.

 Потом гуляли, ставили самовар в саду, который традиционно разжигали сыновья и внуки прошлогодними шишками. А когда поздно вечером стали прощаться, я по привычке повернула валик пишущей машинки. Николай Герасимович оказался преданным нашему обычаю расставаться. Написанные им на прощанье строки я забрала с собой. Вот они:

 Писать стихи я не горазд,

Но цену им я понимаю,

Ваш, Лера, стихотворный сказ

Я с радостью воспринимаю.

Не только добрые слова

В мой адрес тронули живое,

Но Ваша искренность видна

И изложенье столь прямое.

Нельзя сказать, что этот опыт свидетельствует о природной склонности Николая Герасимовича к поэзии, но в нем мы видим его отличное настроение и желание сказать свое слово признательности.

 После нашего фильма с участием Николая Герасимовича был снят еще один цветной документальный фильм АПН "День первый - день последний" (или "Война глазами морского министра" - под этим названием он шел на экранах телевидения во многих странах). Фильм демонстрировался в день 30-летия нашей Победы над фашизмом. В него вошли советская и зарубежная кинохроника, документальные съемки-интервью адмирала Н.Г.Кузнецова, фотодокументы о Великой Отечественной войне. В нем мы снова встретились с Николаем Герасимовичем. Себя же в этом фильме он уже не увидел.

 Каждый год 24 июля в день рождения Николая Герасимовича мы встречаемся в доме на ул. Горького, в кругу его семьи. Вспоминаем его, смотрим фильм, слушаем его незабываемый голос. Кажется, что сейчас распахнется дверь и из кабинета выйдет к нам хозяин дома. Так навсегда живым запечатлелся он в нашем сердце и памяти.

 г. Москва. 1974 год.

 Copyright © В.А. Николаева, 1974 г. 

"Далекое и близкое"

Центрнаучфильм. Из архива семьи Н.Г.Кузнецова. 1972 г. 48:00

"Адмирал Флота Советского Союза"

Центрнаучфильм, Телевизионное объединение "Космос". 1991 г. 

Из архива семьи Н.Г.Кузнецова. 1:06:00

Съемочная группа на даче Н.Г.Кузнецова






Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0